Медиа-раздел "Приморский фольклор"
Дорогие друзья, единомышленники, подписчики и просто посетители нашего сайта!
В 2026-й год мы входим с новым общественно значимым проектом «Славянский мир Приморья», который стал победителем в краевом конкурсе на грант губернатора Приморского края 2025 года.
В рамках проекта мы продолжаем предпринимать усилия по сохранению фольклора приморских славян – народных традиций и обычаев, песенной и хореографической культуры переселенцев из центральной части России, Белорусии, Украины. Благодаря сотрудничеству с уникальным коллективом – ансамблем народной музыки «Традиция», за многие десятилетия ставшим в нашем крае настоящей лабораторией славянского фольклора, объединившей преданных народной культуре профессионалов, теперь у вас будет возможность прослушать, скачать и даже просмотреть календарные, свадебные, колыбельные, солдатские и лирические песни, приуроченные и не приуроченные к праздникам игры, хороводы, сказки, частушки, пословицы, поговорки, приметы, былички и предания, записанные фольклористами от различных групп славянских переселенцев в Приморье. Каждую неделю здесь будут появляться тексты опубликованных на различных интернет-ресурсах произведений приморского фольклора, ссылки на эти публикации, сопровождаемые тематическими анонсами и комментариями от искусствоведа Сергея Макаркина, участника фольклорного ансамбля «Традиция» (г. Владивосток) и многих фольклорных экспедиций по Приморскому краю.
Зачем это нужно? Чтобы сохранить аутентичный приморский славянский фольклор и не утратить окончательно замечательные записи великолепных исполнителей, настоящих народных мастеров. Мы можем послушать, как они звучат в оригинале и сравнить с тем, что в качестве «народной музыки» предлагают нам наши медиа-ресурсы.
Увы, многие записи – очень плохого качества, ведь записывались они на бытовые магнитофоны более тридцати лет назад. Поэтому некоторые из них воспроизведены ансамблем «Традиция» и присутствуют в Сети только в таком виде. Но эти записи разбросаны по различным ресурсам, и найти их непросто. А тут – раз, и все ссылки перед вашими глазами!
Давайте же начнём это увлекательное путешествие – в таинственный и неизвестный мир приморского фольклора…
Канун и первый день свадьбы в доме жениха
Накануне свадьбы в доме жениха пекли свадебный каравай, к приготовлению которого привлекались старшие родственницы и соседки. Александра Ивановна Супрун и Анна Евсеевна Бобокало из села Васильевка Партизанского района рассказали нам, что всё начиналось с песенного приглашения к участию в этом важном свадебном ритуале:
А чия ета мати,
А чия ета мати
Да по вулице ход[ит]
(Записали О. Семёнов, И. Семёнова, С. Макаркин 08.07.1992, см. сборник «Традиционная свадьба: свадебный обряд переселенцев Черниговской губернии в Приморье», страница 16)
Когда каравай готовили, тоже пели песни. Точнее, короткие припевки, которые выглядели как реклама каравая. Припевки были похожи, но от села к селу немного отличались. Вот, например, Чугуевский район, припевка Ксении Прокопьевны Одинец из Новомихайловки:
Ой, нихто ж не знае,
Что в нашем каравае
Полтонны масла
И яец полтора[ста]
И она, же записанная в том же Чугуевском районе, но уже в Соколовке, от Марии Ивановны Вировой:
Ой, нихто ж не зная,
Шо в нашем каравае
Да с сями вазёр вада,
Да с сями каров масла,
И яец полтораста,
И яец полтора[ста]
(Первый вариант – К. П. Одинец, 1929 г.р., записал С Макаркин 31.07.1992, второй – М. И. Вировая, записали О. Семёнов и С. Макаркин 24.10.1992. См. сборник «Традиционная свадьба: свадебный обряд переселенцев Черниговской губернии в Приморье», страницы 17-18)
Приготовление каравая в доме жениха, да и вообще все приготовления в доме жениха выглядели намного оптимистичней приготовлений в доме невесты, и это понятно, ведь тут готовились к приходу нового человека в семью – молодой помощницы, мамы будущих внуков. Поэтому и припевки отличались юмором и весёлостью:
Наша печь рыгоча,
Караваю хоча,
А припечки заливаются,
Караваю дожидаются,
Караваю дожидаю[тся]
(Записали О. Семёнов и С. Макаркин 24.10.1992. См. сборник «Традиционная свадьба: свадебный обряд переселенцев Черниговской губернии в Приморье», страница 18)
Надеюсь, вы узнали Марию Ивановну Вировую – она оказалась настоящим знатоком традиционной свадьбы, и мы с огромным удовольствием предоставляем вам возможность ещё и ещё раз услышать её голос Давайте же вернёмся в далёкое 24 октября 1992 года и вместе с Марией Ивановной окунёмся в суету, царящую в доме жениха в первый день свадьбы – в то самое время, когда в доме невесты шёл посад:
Миша по сенях походя,
Миша по сенях походя,
Свайво татачку побудя,
Свайво татачку побудя
Подготовка к свадьбе идёт полным ходом, и пока у невесты поют
Чáго тебе, Ми́шачкá, дóлга нéт,
Чáго тебе, Ми́шачкá, дóлга нéт?
Ти́бе давно Кáтячкá ýже ждéт,
Ти́бе давно Кáтячкá ýже ждéт.
Дá послалá б послá – нé смею́,
Дá послалá б послá – нé смею́,
Нáписалá б письмó – нé вмею́,
Нáписалá б письмó – нé вмею́,
А самá б пошлá – бáюся́,
А самá б пошлá – бáюся́,
Ши́рокая дáрогá – втáмлюся́,
Ши́рокая дáрогá - втáмлюся́
Дá на той дáрозе – стáражи́,
Дá на той дáрозе – стáражи́,
Ой аны ж мянé спáймаю́т,
Дáй аны ж мянé спáймаю́т!
Дá па русáй касé нáдаю́т,
Дá па русáй касé нáдаю́т.
Дá ни нядéлячкý хáнавалá,
Дá ни нядéлячкý хáнавалá,
Зá адин ви́чарóк прáпалá,
Зá адин ви́чарóк прáпалá…
…в это же самое время в доме жениха хор свашек настраивает парня на венчание:
Гарнастай-вирябейка,
Гарнастай-вирябейка,
Па за крышу летай,
Па за крышу летай.
(Исп. М. И. Вировая, см. сборник «Традиционная свадьба: свадебный обряд переселенцев Черниговской губернии в Приморье», страница 38)
А у жениха, тем временем, собирается свадебный поезд – почти такой же как нынешние свадебные кортежи, но из конных троек, украшенных бумажными цветами, лентами и бубенцами:
Нихтó не знáў не вéдáў,
Кýды Кóлячкá поéхáў –
Лýгом-лугáм, дали́наю,
Свáею́ ради́нáю́,
Свáею́ вернéнькá[ю].
Падъéхал ён к варóтáм,
Его кóничáк под злóтам,
Кóнь играя́, тыны лóмая,
Бóг яму помáгáя,
Пречи́стая Мáть…
Вы́шла мамачкá ведáти,
Як стал коничáк ступáти,
Атступ-атстýп мой кони́шенька,
Ни твоя́ дружинáчка,
Ни твоя́ вернéнькá[я]
Нихтó не знáў не вéдáў,
Кýды Кóлячкá поéхáў –
Лýгом-лугáм, дали́наю,
Свáею́ ради́нáю́,
Свáею́ вернéнькá[ю].
Падъéхал ён к варóтáм,
Его ж кóничáк под злóтам,
Кóнь играя́, тыны лóмая,
Бóг яму помáгáя,
Пречи́стая Мáть…
Вы́шла татачкá ведáти,
Як стал коничáк ступáти,
Атступ-атстýп мой кони́шенька,
Ни твоя́ дружинáчка,
Ни твоя́ вернéнькá[я]
Нихтó не знáў не вéдáў,
Кýды Кóлячкá поéхáў –
Лýгом-лугáм, дали́наю,
Свáею́ ради́нáю́,
Свáею́ вернéнькá[ю].
Падъéхал ён к варóтáм,
Его кóничáк под злóтам,
Кóнь играя́, тыны лóмая,
Бóг яму помáгáя,
Пречи́стая Мáть…
Вы́шла Катячкá ведáти,
Як стал коничáк ступáти,
Приступ-пристýп мой кони́шенька,
Вот твоя́ дружинáчка,
Вот твоя́ вернéнькá[я].
(Исп. М. И. Вировая, зап. С. Макаркин 30.07.1992, с. Соколовка, Чугуевский район Приморского края)
Когда жених приезжают к молодой, ему устраивают различные препятствия. Он выкупает право прохода к невесте, предлагая «запретителям» мелкие деньги или бутылку, ну скажем, популярного алкогольного напитка (уж, простите, из песни слова не выкинешь). Особо ретивые родственники могут требовать от жениха выкуп буквально за каждый шаг по двору, а подружки и свашки невесты дразнят жениха и его дружек специальными припевками. Свашки со стороны жениха отвечают им тем же:
ЖЕНИХОВЫ СВАШКИ
Пусти, свату в хату,
Нас тут небогато,
А семь раз да по семеро,
Свату хату пирявернемо,
Свату хату пиряверне[мо]
А мы у тебе, сваточку, не были
А мы у тебе, сваточку, не были
(Исп. М. И. Вировая, зап. О. Семёнов, С. Макаркин 24.07.1992, с. Соколовка, Чугуевский район Приморского края. См. сборник «Традиционная свадьба: свадебный обряд переселенцев Черниговской губернии в Приморье», стр. 48-49)
НЕВЕСТИНЫ СВАШКИ
А в нашéго дрýжка
Короткáя нóжка,
Где б он был, где б он стал,
Да горелочки нам дал
(К. П. Одинец и Н. И. Финачко, зап. О. Семёнов и С. Макаркин, 23.10.2992. Село Новомихайловка, Чугуевский район Приморского края)
ЖЕНИХОВЫ СВАШКИ
А у нашего свата
Вербовая хата,
Из вербы с берёзы,
Да все гости тверёзы,
Да все гости тверё[зы]
НЕВЕСТИНЫ СВАШКИ
Не дадите нам золотыя,
Не дадим мы вам молодыя,
Не положитя нам золотога,
Не пустим за стол молодога
(Исп. Наталья Артёмовна Гребенщикова 1914 г.р., зап. О. Семёнов, И. Семёнова, С. Макаркин 08.07.1992. Село Васильевка Партизанского района Приморского края)
Припевок было много, поводов облегчить карман жениха – тоже: невестина коса, приданное и т.п.. Свашки со стороны жениха отбивались как могли, доходило до 18+, но такие припевки мы здесь публиковать не будем)) В конце концов все препятствия преодолевались, невесту «отдавали» жениху, родители благословляли их иконой, свадебный поезд направлялся в церковь.
После венчания молодых привозили в дом жениха, садили «на кут», то есть в красный угол (под иконы). Часто на лавку клали овчину мехом вверх, считалось, что это способствует богатству и плодородию молодой семьи.
Начиналось основное свадебное застолье и здесь особое место уделялось свадебному караваю. Послушайте, как об этом рассказали нам в Новомихайловке Чугуевского района Ксения Прокопьевна Одинец и её подруги из ансамбля «Милые женщины»:
(Зап. О. Семёнов и С. Макаркин 23.10.1992)
Надеюсь, вы поняли – один или двое дружек, особым образом запряжённых в свадебные рушники, изображали «коней», которые должны были везти каравай, но сначала побрыкаться, дать себя напоить «напитком-который-нельзя-называть», потом неожиданно прыснуть им на гостей, словом, чудить, насколько позволяет обряд. В этот момент свашки снова пели «Ой никто не зная, что в нашем каравае с семи коров масла и яец полтораста»
Затем «главный» дружка делил каравай и раздавал гостям, соблюдая принцип старшинства. Гости, получив кусочек каравая, вручали молодым подарок, а если подарок был большим и не транспортабельным, например, бычок или тёлка, объявляли, о том, что или кого они дарят. Причём, молодые всё это время должны были стоять: (Зап. О. Семёнов и С. Макаркин 23.10.1992).
После каравая свашки снимали с невесты свадебный венок, расплетали ей косу и увязывали в узел, на голову повязывали платок таким образом, каким носят все замужние женщины. В процессе свашки закрывали платком молодых от гостей и те целовались. Свашки тоже целовались, но напоказ. Этот обряд назывался «завиванье», он тоже сопровождается шутками и песнями. В селе Новицком Партизанского района, где мы познакомились с замечательным народным ансамблем местного Дома культуры, его участницы (за давностью лет уже невозможно точно установить, кто именно) спели нам припевку, которая сопровождала это священнодействие:
Повивай, сваха, поскорея, поскорея,
Берись ручками посмелея, посмелея
(Исп. Ф. С. Подкопаева, М. С. Ковтун, Н. З. Бизова, М. Ф. Шелестенко, У. К. Бойко, В.И. Петрусенко, А. И. Веселова. Зап. О. Семёнов, И. Семёнова, С. Макаркин 06.07.1992)
А Ксения Прокопьевна Одинец рассказала, что у них в Новомихайловке припевали под завиванье по-другому:
Завиваночка плача,
Завиваться не хоча,
Не так завиваться,
Як поцеловаться,
Як поцелова[ться]
(Зап. О. Семёнов и С. Макаркин 21.10.1992, см. сборник «Традиционная свадьба: свадебный обряд переселенцев Черниговской губернии в Приморье», стр. 88-89).
После завиванья пелись различные свадебные песни, в которых так или иначе «обпевалось» образование новой семьи, новых родственных связей. Мария Ивановна Вировая, спела песни, где свадьбе придавалось поистине планетарное значение, род жениха уподоблялся буре, род невесты – ветру, а сами молодые –песку и земле, которые решили перемешать буря и ветер:
Што й у поли гаварыли раным-рано,
Што й у поли гаварыли ранюсень…
Буря з ветром гаварыли раным-рано,
Буря з ветром гаварыли ранюсень…
(Зап. О. Семёнов и С. Макаркин 22.10.1992, см. сборник «Традиционная свадьба: свадебный обряд переселенцев Черниговской губернии в Приморье», стр. 93)
Свадебный пир тянулся долго. Ближе к ночи молодых отправляли спать, а сами продолжали пировать и петь песни – теперь всё больше протяжные лирические, о которых у нас разговор впереди. Тут же находился гармонист и веселье продолжалось с пляской. Наконец гости расходились и дом затихал. Так заканчивался первый день свадьбы…
Не все песни девичника были такими печальными, да и сиротство жениха или невесты не было явлением повсеместным. Но ожидание разлуки с родными, страх перехода в чужую семью, в неизвестность, присутствуют в «девишных» песнях всегда. Послушайте как поют об этом участницы фольклорно-этнографического ансамбля из села Новомихайловка Чугуевского района Приморского края в составе: Вера Ивановна Щуковская (1919 г. р.), Ксения Прокофьевна Одинец (1929 г.р.), Надежда Игнатьевна Финачко (1933 г.р.):
Ой, что ж тáбе да, Оли́чка, бýде,
Ой, что ж тáбе да, Оли́чка, бýде,
Як ты пóйдешь меж чужи́е лю́д[и]
(Записали О. Семёнов и С Макаркин 24.10.1992, полная расшифровка текста и нот опубликована в сборнике «Традиционная свадьба: свадебный обряд переселенцев Черниговской губернии в Приморье», страница 23)
***
Пад акéнцем кáлина,
Пад акéнцем кáлина,
В áкенце затýлы́ [ла]
(Записали О. Семёнов и С Макаркин 24.10.1992, полная расшифровка текста и нот опубликована в сборнике «Традиционная свадьба: свадебный обряд переселенцев Черниговской губернии в Приморье», страницы 21-22)
***
Летел, летел сакалочек,
Ой, через зелен сад
(Записали О. Семёнов и С Макаркин 24.10.1992, полная расшифровка текста и нот опубликована в сборнике «Традиционная свадьба: свадебный обряд переселенцев Черниговской губернии в Приморье», страница 20)
***
Первый день свадьбы
В первый день свадьбы (в субботу или в воскресенье) в доме у невесты, как мы уже упоминали, был посад – этап подготовки невесты к приезду жениха. Сначала её должным образом наряжали: вышитая рубашка, юбка, вышитый и украшенный кружевами передник, на голове свадебный венок, c разноцветными лентами и бумажными или восковыми цветами (бумажные цветы подружки невесты заранее делали на девичнике), роскошный сотканный на бёрде или связанный на рогульке пояс, обычно красный, с пышными разноцветными кистями – и никакой фаты. Потом невеста шла с подружками по селу и приглашала родственников на свадьбу. Затем возвращались, начиналось застолье, на которое собирались все приглашённые. Весь процесс сопровождался песнями. Вот, послушайте:
На девóчай вечéре,
На девóчай вечéре
Вáлячка дá сон бачи́ла
(Исполняет Наталья Артемьевна Гребенщикова 1914 г.р., село Васильевка Партизанского района Приморского края. Записали О. Семёнов, И. Семёнова, С Макаркин 09.07.1992, полная расшифровка текста и нот опубликована в сборнике «Традиционная свадьба: свадебный обряд переселенцев Черниговской губернии в Приморье», страницы 25-26)
***
Óй, папу - папý Гордею́,
Ни́ звани ранá в нéделю
(Исполняет ансамбль «Милые женщины», село Новомихайловка Чугуевского района Приморского края. Записали О. Семёнов и С Макаркин 19.02.1993, полная расшифровка текста и нот опубликована в сборнике «Традиционная свадьба: свадебный обряд переселенцев Черниговской губернии в Приморье», страницы 33-34)
***
Чуть больше ста лет назад парень и девушка не могли жениться только лишь по собственному желанию. Закон жизни был суров – пока парень не женился, он не может отделиться и вести самостоятельное хозяйство. А пока он не отделился, он полностью зависит от родителей. И поскольку зависит, то и беспрекословно исполняет волю отца даже в таких серьёзных случаях как брак.
Нередко случалось, что родители сватали не ту, которую парень любит, или родители девушки отдавали её не за того, кто ей мил. Подобную печальную историю сватовства своего отца описала учительница из села Рощино Красноармейского района Ефросинья Ананьевна Ляхова – собирательница фольклора, записи которой составили значительную часть сборника «Фольклор Дальнеречья, собранный Е. Н. Сыстеровой и Е. А. Ляховой», изданного во Владивостоке в 1986 году (скан книги отсутствует в интернете, но бумажный вариант доступен в Российской государственной библиотеке и библиотеках Приморского края).
На такой случай у свашек, так называли женщин, принимавших активное участие в подготовке невесты к свадьбе, были в репертуаре песни жалостливые, цель которых было, вероятно, в том, чтобы заставить невесту плакать. Даже в случае счастливого выбора.
Мария Ивановна Вировая (1922, по другой версии – 1928 г.р.), из села Соколовка Чугуевского района, с которой мы познакомили вас во время нашей первой встречи, поделилась с нами одной такой песней (запись 30.07.1992 года, участвовали Сергей Макаркин, Ирина Митленко, Оксана Данилюк и Вадим Попов):
(расшифровка текста приводится по сборнику «Традиционная свадьба: свадебный обряд переселенцев Черниговской губернии в Приморье», Составитель: И. Семёнова, Владивосток, 1998 г. Страница 13. В квадратные скобки помещены «пропавшие» в устной речи звуки и текст, восстановленный по другим записям)
– Чéго ты ня бы́в, чéго ни бывав
Нá маей зарýча[не]?
Чи́ кони́ка [не] мáв, дáрожки ни знáв,
Чи́ мать не пусти́[ла]?
– Я й кони́ка мáв, дарожачку знав,
Систрá ўгавари́[ла]:
«Ня́ едь брахникá, ня́ едь родненьки́й
Нá яé зарýчá[ны].
Пья́ненька ўпьесся́, с кóника убьясся́,
И тя́бе люди áсý[дят],
Ой, чия́ етá горька пьяницá
С кóника валя́é[тся]?
Ой, Ивановá горька пьяницá
С кóника валя́é[тся]».
Эта песня могла звучать на девишнике, который устраивался накануне свадьбы, либо на посаде, то есть в день венчания, незадолго до приезда жениха. В это же время исполнялись и другие грустные свадебные песни, частым мотивом которых была разлука с родной семьёй, или сиротство невесты или жениха (если таковое на самом деле имело место).
Евдокия Ефимовна Тавлинская 1913 года рождения (записи 13 и 14 июля 1992 года, участвовали Олег Семёнов, Ирина Семёнова и Сергей Макаркин) спела такую – невесте-сироте:
и ещё один вариант:
Ой, ти чуишь ты, Божа,
Что сироточка плач[а],
Она плача, дай причитая,
Что не свой батька [от]дае,
Не мамачка суряжа[е].
Не сястрица – поднявестница,
Не брахника за косой ста[ить]/
Некоторые слова кажутся здесь незнакомыми, но это только на первый взгляд. Девушка плачет, что на свадьбу её «суряжает», то есть снаряжает, готовит не родная мама, а мачеха, тётя или другая старшая родственница.
Кто такой «брáхника» тоже понятно из контекста – на брянском диалекте это брат, но в уменьшительно-ласкательной форме, т.е. братик, братишка.
По-другому пели невесте сироте в Починковском районе Смоленской обрасти. Екатерина Андреевна Чуль (1914 г.р.) и Матрёна Прохоровна Васильева (1905 г.р.), 22.10.1992 года, записали Олег Семёнов и Сергей Макаркин:
и на два голоса:
Кáда б в речушки́ крута бéрежки́,
Кáда б речушки́ крута бéрежки́,
Нé так ба валнá валнавáлася́,
Нé так ба валнá валнавáлася́,
Нé так ба вадá разливáлася́,
Нé так ба вадá разливáлася́.
Если б [у] Леначкé родный бáтюшкá,
Если б [у] Леначкé родный бáтюшкá,
Нé так ба еé свадьба йгрáлася́
Нé так ба еé свадьба йгрáлася́:
Бы́ли б у еé сталы стлáныé,
Бы́ли б у еé сталы стлáныé,
Бы́ли б у еé гости звáныé,
Бы́ли б у еé гости звáныé,
Бýло б у еé пиво вáреноя́,
Бýло б у еé пиво вáреноя́.
Нéту [у] Леначкé родного бáтюшки́,
Нéту [у] Леначкé родного бáтюшки́,
Стóлики еé разостлáныé,
Стóлики еé разостлáныé,
Гóстики еé не зазвáныé,
Гóстики еé не зазвáныé,
Нéту у еé пива вáренагá
Нéту у еé пива вáренагá.
А бывало, что женился парень-сирота. Ему пели так (Мария Ивановна Вировая, Соколовка Чугуевского района, записали Олег Семёнов и Сергей Макаркин 24.10.1992 года):
Жив ба бы́в у мянé да мой тáтáчка,
Жив ба бы́в у мянé да мой рóднé[нький],
Были бы у мянé коники́ перямéнны́е
Были бы у мянé коники́ перямéнны́[е],
Была б у мянé сбруечкá серямя́ннáя*,
Была б у мянé сбруечкá серямя́ннá[я].
*Серямянная – вероятно, серебрянная.
После Крещенья наступал зимний мясоед – пора свадеб, которая оканчивалась масленичной неделей. Впрочем, непосредственно в масленичную неделю свадьбы уже не играли, но забавно, а иногда довольно жёстко, дразнили тех, кто ещё не женился. Но об этом потом, а сейчас о свадьбах.
В общем виде сценарий свадьбы переселенцев из русско-украинско-белорусского пограничья выглядит примерно так: сватовство, зарýчины (иногда «рукоби́тье» – местное наименование окончательного свадебного сговора), девишник накануне свадьбы, первый день свадьбы, включающий венчание, возвращение молодожёнов из церкви в дом жениха, родительское благословение молодых, начало свадебного пира, обряд деления свадебного каравая, предполагающий вручение подарков от родственников, затем завиванье (расплетение косы), продолжение свадебного пира до вечера, затем продолжение свадебного пира на следующий день с обязательными доказательствами невинности невесты, обрядовое ряжение участников второго дня торжества в карикатурных «жениха» и «невесту», поход ряженых участников свадебного пира-мужчин на второй день свадьбы за курицами – форма складчины, внесения своего вклада в свадебный пир, далее – продолжение и окончание свадебного пира вечером этого дня или на следующий день. И почти каждый пункт этого народного сценария оформлялся музыкально. Достаточно полно и интересно свадебный обряд указанной группы переселенцев описан в нотированном сборнике И.В. Семёновой «Традиционная свадьба: свадебный обряд переселенцев Черниговской губернии в Приморье», изданный во Владивостоке в 1998 году. Его составитель Ирина Семёнова – кандидат наук, культуролог, музыковед и постоянная участница фольклорного ансамбля «Традиция» (Владивосток), в прошлом – сотрудница лаборатории славянского фольклора и этнографии Приморского государственного объединённого музея им. В.К. Арсеньева (ныне – Музей истории Дальнего Востока им. В.К. Арсеньева), которая сама участвовала в фольклорно-этнографических экспедициях по Приморью и записывала тех бабушек, песни и рассказы которых стали содержанием её книги. Это великолепная работа, и мы можем лишь дополнить её живыми голосами носителей традиции.
О том, когда, обычно, играли свадьбы, рассказали нам переселенки из Починковского (в прошлом – Стадолинского) района Смоленской области Екатерина Андреевна Чуль (1914 г.р.) и Матрёна Прохоровна Васильева (1905 г.р.) из села Булыга-Фадеево, записали Олег Семёнов и Сергей Макаркин 22.10.1992 года:
Сватовство – заручины
Александра Ивановна Супрун, село Васильевка Партизанского района Приморского края, – об обычаях сватовства и заручин (записали Олег Семёнов, Ирина Семёнова и Сергей Макаркин 08.07.1992 года):
Вера Ивановна Щуковская (1919 г.р.), Фаина Севостьяновна Щуковская (1932 г.р.), Ксения Прокопьевна Одинец (1929 г.р.), Надежда Игнатьевна Финачко (1933 г.р.), известные у себя в селе и во всём Чугуевском районе, а теперь уже и нашим пользователям, под названьем «Ансамбль «Милые женщины», поют «заручинскую» песню (записали Олег Семёнов и Сергей Макаркин 19.02.1992 года):
(печатается по сборнику «Традиционная свадьба: свадебный обряд переселенцев Черниговской губернии в Приморье», Составитель: И. Семёнова, Владивосток, 1998 г. Страницы 14-15. В квадратные скобки помещены «пропавшие» в устной речи звуки и текст, восстановленный по другим записям)
Як мы пóйдем на зарýчóны,
Як мы пóйдем на зарýчáны,
Все варóты пазакрýчáн[ы]
Там варóты пазакрýчáны,
Там варóты пазакрýчáны,
В третий зáйдем да послýшá[ем].
В третий зáйдем да послýшáем,
В третий зáйдем да послýшáем,
А что люди гавó[рють].
А что лю́ди гавóрють,
А что лю́ди гавóрють,
А где лю́ди да суды́ сý[дють].
А где лю́ди да суды́ сýдють,
А где лю́ди да суды́ сýдють,
Мáйво свёкарька гý[дють]
Обращает на себя внимание некоторая нелогичность третьего куплета, в котором поётся «В третий зайдём, да послушаем…», в другом варианте «В третий дом да послухаем…». Вероятно, здесь в один текст соединились две заручинских песни (фольклористы называют этот приём контаминацией), одна – где сетуют, что ворота позакручены, а в другой описывается типичный «гадальный» способ узнать что-то о будущей семье – пройти два дома, зайти в третий и послушать, что там говорят о будущем свёкре.
В доказательство этого предположения приведу вариант той же песни, но более короткий и иной по смыслу. Его исполнила уроженка села Малоудобное Красногорского района Брянской области, а на момент записи – жительница села Многоудобное Шкотовского района Приморья Евдокия Ефимовна Талвинская 1913 года рождения (записали песню Олег Семёнов, Ирина Семёнова и Сергей Макаркин 14.07.1992 года):
Як пойдём мы на зарýчаны́,
Там сéнцы закрýчан[ы],
Пока сенцы áткрутили́
И девáчку зáручи́л[и].
И пойдём мы на зарýчаны́,
Там сéнцы закрýчан[ы],
Пака сенцы мы́ аткрýти́м
На заручанáх пабý[дем].
А вот в селе Самарка Чугуевского района прямо в масленую неделю 1993 года нам повезло услышать фольклорный ансамбль самарского сельского клуба, участницы которого – Ирина Фёдоровна Шишлова (1926 г.р.), Валентина Иннокентьевна Герасименко (1936 г.р.), Мария Леферовна Поливода (1928 г.р.), Галина Филипповна Роддубная (1928 г.р.), Дарья Васильевна Чемборисовна (1927 г.р.) – подробно описали не только ритуал сватовства, но сопутствующий ему обычай то ли «пропИвать», то ли «пропЕвать» невесту (записал Олег Семёнов 26.02.1993 года):
А потом ещё и исполнили приуроченную к обряду песню:
– Шо я вчора дай сон бачила,
Шо я вчора да сон бачила,
Дай никóму не рассказала.
Дай никóму не рассказала,
Дай никóму не рассказала,
Только свáей рóдной мамачке.
Только свáей рóдной мамачке,
Только свáей рóдной мамачке,
Чтой у наших у воротичков…
Чтой у наших у воротичков,
Чтой у наших у воротичков,
Разлилося да синé море.
Разлилося да синé море,
Разлилося да синé море,
Прилетело голубей трое.
Прилетело голубей трое,
Прилетело голубей трое.
– Дитя мáё, да ты, Машечка…
Дитя мáё, да ты, Машечка,
Дитя мáё, да ты, Машечка,
Галубóчки – то тваи сватóчки.
Галубóчки – то тваи сватóчки,
Галубóчки – то тваи сватóчки,
Сине моте – то тваи слезочки.
Завершает зимние Святки праздник Крещенья (19 января), о котором сейчас многие знают. А между ним и старым Новым годом располагаются «страшны́е вечера» во время которых в сёлах продолжается праздник: где-то молодёжь устраивает шумные вечёрки с угощением и музыкой, где-то по дворам продолжают бегать ряженые, а где-то незамужние девушки гадают на суженого. Специальных обрядовых песен в это время не поют, музыканты на вечёрках играют традиционные наигрыши, а народ танцует и пляшет под те наигрыши, о которых мы с вами уже говорили. К сожалению, приморских видеозаписей танцев или пляски у нас практически нет. Но мы вас утешим: по не зависящим от нас историческим причинам в Приморье не успела сложиться своя уникальная танцевальная традиция, поэтому, при освоении фольклорных танцев вполне подойдут видеозаписи аутентичной (то есть подлинной, местной, «от сохи», исполняемой носителями традиции) пляски из других регионов России, особенно из тех, откуда приезжали наши переселенцы, а это пограничные районы Брянщины, Гомельщины и Черниговщины – т.е. территория, именуемая в научной литературе Восточным Полесьем.
Конечно, есть в Приморье переселенцы и из других регионов бывшей Российской империи – казаки, старообрядцы, переселенцы из Сибири, Владимирской, Вологодской, Курской, Орловской и других областей, но их музыкальная культура представлена в архивах ансамбля «Традиция» единичными записями, а вот фольклор русско-украинско-белорусскго пограничья, а также Киевской, Полтавской и Харьковской областей Украины, присутствует в достаточном для исследования и воспроизведения количестве.
Ну, что ж, раз мы не можем порадовать вас приморскими танцами и пляской, то может быть вам понравится рассказ о святочных гаданиях? О них нам говорили и в Шкотовском районе, и в Партизанском, и в Хороле, и в Чугуевке, да везде.
В Харитоновке, например, для гадания делали особый блин – Лидия Алексеевна Ковяхова поделилась рецептом, который, возможно, заинтересует девушек «на выданье»:
Девять напёрстков соли, девять напёрстков муки, девять напёрстков воды перемешать, испечь блин, взять его под мышку и лечь спать – во сне должен присниться суженый-ряженый
Её односельчанка и подружка Дарья Никитична Бичевина (после затопления Харитоновки обе жили в Многоудобном) поделилась опытом гадания под окнами. Скачать запись.
А Светлана Дмитриевна Турко (1949 г.р.) из посёлка Лучегорск Пожарского района рассказала о трёх разных гаданиях: с курицей, с колодцем и с непрозрачными стаканами. Скачать запись.
Пожалуй, для первого раза хватит. Пора вспомнить и о других крещенских обычаях. Например, «закрещивать» все пходы-выходы в доме и во дворе. Для этого можно было использовать карандаш, мелок или уголёк из печи. Можно было нанести крест на потолок копотью свечи. Небольшой крестик рисовали на стене или на косяке над каждой дверью, в том числе в сарай и хлев и над окнами. Крестики рисовали маленькие, чтобы не бросались в глаза, не портили внутренний или внешний вид дома. Зачем? – «Чтобы хозяйство велося», «на долгий лён», «чтоб сатана не подошёл» и т.п.
Или возьмём обряд водосвятия – церковный, но за многие столетия «обросший» такими народными особенностями и подробностями, что об этом тоже стоит рассказать. И рассказывали! Вот, послушайте рассказ Ирины Фёдоровны Шишловой (1926 г.р.) из села Самарка, как и где в годы её молодости люди брали святую воду и как ею пользовались для охраны дома и хозяйства от беды.
Обычно на Крещенье ничего, подобного колядкам и щедровкам не пели. Но в селе Вострецово Красноармейского района нам удалось записать любопытный пример вокального, или лучше сказать речитативного сопровождения процесса освящения воды в реке. «Крещенскую» песню и подробный рассказ о своеобразном украшении крещенской проруби мы услышали от Анастасии Ефимовны Сгиблой (1919 г.р.).
Оказывается, крещенскую прорубь – «иордань» – в Приморье обязательно украшали либо ледяным крестом, либо крест вырубали рядом с прорубью на льду в виде углублений, перекрещивающихся желобов. В эти желобки наливали свекольный квас, он, естественно, замерзал, получался вмороженный в лёд свекольного цвета крест, который был виден издалека.
Ну, хорошо, набирали воду, кропили ею всё хозяйство, закрещивали дом и двор от всевозможных мыслимых несчастий. А как обстояло в Приморье дело с купанием в крещенской проруби? В последнее время купание в проруби после совершения над ней обряда водосвятия стало очень популярным. Но было ли оно таковым раньше, например, до Великой Отечественной войны?
По-видимому, нет. Сведения о купании на Крещенье в Приморье довольно скупы, а отношение людей к данной процедуре противоречиво.
Вот послушайте рассказ о празднике Крещенья уроженки села Антоновка Кировского района Марии Антоновны Калиниченко (1920 г.р.). Повествуя об освящении капустного пирога в канун Крещенья, она упомянула и этот обычай, но, как видите, отнеслась к нему довольно критично…
Сергей Николаевич Макаркин,
магистр искусствоведения