Вы, вероятно, обратили внимание, что обрядовые свадебные песни поются буквально по каждому поводу, и ждёте того же от второго дня. Но увы, здесь музыкального материала почти нет. Ирина Владимировна Семёнова, составитель сборника «Традиционная свадьба», выделила в раздел «Послесвадебный период» всего одиннадцать песен из ста пятидесяти двух – менее 10%. Это связано с тем, что основное событие – рождение новой семьи – уже произошло и сложные обрядовые действия подготовки свадьбы больше не нужны. Но осталась необходимость зафиксировать для окружающих целомудрие невесты и свершившийся переход молодой девушки в ранг жены, женщины, будущей матери, со всеми ожидаемыми последствиями. И больше всех нам об этом…, нет, не рассказала, рассказывали многие, а именно спела уже хорошо знакомая вам Мария Ивановна Вировая из села Соколовка Чугуевского района/округа. Послушайте в её исполнении песню, которая наутро второго дня свадьбы тактично оповещала всё общество о том, что невеста оказалась «честная», то есть девственница:
Калинка-мáлинка Тáнячкá,
Калинка- мáлинка Тáнячкá,
Пад кали́наю ли́жалá,
Пад кали́наю ли́жалá,
Калину нóжками дви́нулá,
Калину нóжками дви́нулá,
Да на е[ё] кáлинка брызнулá,
Да на е[ё] кáлинка брызнулá.
(исп. М.И. Вировая, с. Соколовка, Чугуевский район/округ, записали О. Семёнов и С. Макаркин 22.10.1992, см. сборник «Традиционная свадьба», стр. 93)
Столь чувствительную для патриархальной переселенческой семьи информацию могли доводить до сведения окружающих и другими способами. Помимо общеизвестного вывешивания на заборе простыни со следами крови, о котором нам не раз говорили в экспедициях, в сборнике «Традиционная свадьба» И. В. Семёновой говорится о повязывании красной ленты на руку молодой на второй день свадьбы. Эта версия обряда бытовала в Новомихайловке Чугуевского района (округа). «Такие же ленты надевали свашки, родители, а потом жених ехал к тёще, благодарил её за дочку и тоже перевязывал лентой.» (Семёнова И.В., «Традиционная свадьба», стр.12).
Мы не знаем, какие слова благодарности произносил молодой муж по этому поводу, но можем привести здесь благодарственную песню, которую от имени свекрови пела родня жениха ещё в первый день, когда забирала невесту из дома:
Спасибо, свáшачка, за дачкý,
Спасибо, свáшачка, за дачкý,
Что носилá дачку [ў] хвартучкý,
Что носилá дачку [ў] хвартучкý,
Хоть и в пóўночи хадилá,
Хоть и в пóўночи хадилá,
За сабóй злато насилá,
За сабóй злато насилá,
Ой, злато, златó-сирябрó,
Ой, злато, златó-сирябрó
А всё мамачки́на дабрó,
А всё мамачки́на дабрó!
(исп. М.И. Вировая, с. Соколовка, Чугуевский район/округ, записали О. Семёнов и С. Макаркин 24.10.1992, см. сборник «Традиционная свадьба», стр. 72)
Обратите внимание, как высоко ценится и как поэтично описывается в народной обрядовой поэзии дитя женского пола – «злато-серебро», «мамочкино добро». А как в другой свадебной песне жених и невеста сравниваются со стихийными силами природы – ветром и бурей – ни меньше, ни больше. Или вот ещё песня, где невеста и её отец фактически отждествляются с небесными явлениями – месяцем и зарёю:
Хáдив мéсячко за зарёю рáным-рáно,
Хáдив мéсяц за зарёю ранюсéнь[ко],
Хáдив бáтька за дачкóю рáным-рáно,
Хáдив бáтька за дачкóю ранюсéнь[ко],
Áтдай дóчечка залаты клю́чи рáным-рáно,
Áтдай дóчечка залаты клю́чи ранюсéнь[ко],
Я́ ж табе, тáтачка, не ключни́ца рáным-рáно,
Я́ ж табе, тáтачка, разлучни́ца ранюсéнь[ко].
(Первый день свадьбы – ожидание жениха в доме невесты, исполняет М. И. Вировая, с. Соколовка, Чугуевский район/округ, записали О. Семёнов и С. Макаркин 22.10.1992, см. сборник «Традиционная свадьба», стр. 42)
По этим сравнениям и метафорам можно судить, насколько важен был брак для наших предков. Да не абы какой, а «правильный», с соблюдением всех сопутствующих обрядов, обычаев, условностей и суеверий. Немудрено, что отклонение от архаичной нормы сохранения невестой целомудрия до брака оценивалось обществом весьма отрицательно. Если невеста оказалась «нечестная», её родителям надевали хомуты на шею и гоняли по деревне. Согласно одному из свидетельств, чтобы искупить позор дочери, они должны были, не снимая хомутов, обойти уличный колодец.
Впрочем, к середине двадцатого века эта норма потеряла актуальность. Об особенностях утра второго дня свадьбы рассказали нам участницы фольклорно-этнографического ансамбля из села Самарка Чугуевского района/округа, с которыми мы уже знакомились ранее, но если кто забыл, напоминаю состав этого коллектива на дату записи, 26.02.1993: Ирина Фёдоровна Шишлова (1926 г.р.), Валентина Иннокентьевна Герасименко (1936 г.р.), Мария Леферовна Поливода (1928 г.р.), Галина Филипповна Поддубная (1928 г.р.), Дарья Васильевна Чемборисовна (1927 г.р.).
К сожалению, сейчас уже невозможно восстановить, кто какую реплику произносит на записи, но речь идёт о том, как на второй день свадьбы женихова родня носила красный флаг (вместо простыни или красной ленты на рукаве), а невестина родня готовила завтрак для молодой (записал Олег Семёнов 26.02.1993):
А жительница Фроловки Партизанского района/округа Анна Александровна Кавера 1925 года рождения рассказывала, как она и другие свашки шли шесть километров с песнями в соседнюю деревню, чтобы накормить молодую завтраком (записали Олег Семёнов, Ирина Семёнова, Сергей Макаркин 10.07.1992):
Кроме вышеописанного обычая во второй день свадьбы известен обычай ряжения участников пира. Во-первых, парочка самых шабутных гостей наряжается в жениха и невесту. Причём, мужчина рядится невестой, а женщина – женихом. Во-вторых, они занимают место жениха и невесты в красном углу под иконой и заявляют, что они и есть молодые, которые вчера обвенчались. Родственники невесты, принёсшие молодой завтрак, не соглашаются и требуют выдать им настоящую молодую. Когда хозяева и гости натешатся этой забавой, молодая угощает всех блинами собственного приготовления. В Новомихайловке это происходило так:
(Второй день свадьбы, рассказывает К.П. Одинец, участница ансамбля «Милые женщины», с. Новомихайловка, Чугуевский район/округ Приморский край. Записали О. Семёнов и С Макаркин 24.10.1992)
Несколько подробнее и яснее порядок событий второго дня описала уроженка Новомихайловки Евдокия Степановна Толмак, проживавшая на момент записи в селе Чугуевка, районном центре Чугуевского района:
(Второй день свадьбы, рассказывает Е. С. Толмак, 1919 г.р., с. Чугуевка, Чугуевский район/округ Приморский край. Записали О. Семёнов и С Макаркин 06.05.1994)
Как и любая свадьба, сельская свадьба сопровождалась музыкой, которую с помощью гармони, скрипки, бубна и т.п. обеспечивали местные музыканты. На второй день считалось, что молодая знает о жизни с мужем всё самое главное, следовательно нечего церемониться, наоборот, необходимо данное обстоятельство подчеркнуть. Как? А с помощью припевок эротического характера с применением лексики 18+.
Пели не только «солёные» припевки, иногда хозяева песней давали понять, что пора бы гостям тоже принять участие в материальном обеспечении затянувшегося пира...
Ели бояры, ели,
Целага вола зъели,
На столе ни крошачки,
Под столом ни коста[чки]
(Исполняет Н. А. Гребенщикова 1914 г.р., с. Васильевка, Партизанский район/округ, Приморский край. Записали О. Семёнов, И. Семёнова, С Макаркин 09.07.1992, см сборник «Традиционная свадьба», стр. 60)
Строго говоря, мы записали эту припевку как дразнилку, которую пели в первый день невестины свашки жениху и его сопровождающим, когда те приезжали за невестой, но согласитесь, и для второго дня она вполне подходит.
…однако, гости и сами знали меру и на второй/третий день свадьбы надевали одежды и шапки/шляпы, украшенные куриными перьями, или наряжались цыганами, и ходили по дворам ловить кур. Ходили только по тем домам, представители которых были на свадьбе. Кур ловили, резали, потрошили и бросали в котёл – теперь все участники пира могли сказать, что и они внесли свой вклад в общий стол. Тут мы снова обращаемся к рассказу Ксении Прокопьевны Одинец:
(Второй день свадьбы. рассказывает К. П. Одинец, участница ансамбля «Милые женщины», с. Новомихайловка, Чугуевский район/округ Приморский край. Записали О. Семёнов и С Макаркин 24.10.1992)
Некоторые участники свадебного действия настолько погружались в веселье и пир, что прекращение праздника казалось им почти трагедией:
А иде мне деться,
Як свадьба минется,
Чи в тую хату к старому свату,
Чи в тую хату к старому свату,
Чи в лес паедим,
Чи на печь палезим?
Мы в лес не паедим,
На печь не палезим,
Мы – в тую хату к старому свату,
Мы – в тую хату к старому свату,
Он бародкай патрясет,
Нам по чарочке паднесет.
Как я уже писал выше, специальных песен второго дня свадьбы было немного, зато были частушки-припеўки и вообще весёлые песни, в которых могла затрагиваться тема взаимоотношений зятя и тёщи. Одну из таких песен мы услышали в селе Подгорное Приморского края:
Там на горе цыгане стояли,
Там на горе цыгане стояли.
Стояла, думала цыганочка молода,
Стояла, думала цыганочка молода,
Цыганочка молода…
Ой, сад-виноград, зелёная роща,
Ой, кто виноват, жена или тёща?
Теща виноватая…
Один цыган не пьёт не гуляет,
Один цыган не пьёт не гуляет.
Стояла, думала цыганочка молода,
Стояла, думала цыганочка молода,
Цыганочка молода…
Ой, сад-виноград, зелёная роща,
Ой, кто виноват, жена или тёща?
Теща виноватая…
(Неприуроченная песня. Исполняет фольклорно-этнографический ансамбль села Подгорное, Кировский район/округ, Приморский край в составе: Вера Максимовна Мичурина 1920 года рождения, Надежда Максимовна Трошко 1915 г.р., Ольга Ивановна Березняк 1937 г.р., Евдокия Ивановна Лавейко 1927 г.р., Валентина Николаевна Денисова 1939 г.р. Записали О. Семёнов и С. Макаркин 16.05.1995)
Другой вариант этой песни, уже без упоминания тёщи и зятя, зато с дополнительными куплетами, нам спели в селе Крыловка того же Кировского района:
[Ой, на горе цыганы стояли,
Ой, на горе цыганы стояли.]
Стояла, думала цыганочка молода,
[Стояла, думала цыганочка молода,]
Цыганочка молода…
Одын цыган нэ пье нэ гуляе,
Одын цыган нэ пье нэ гуляе.
Стояла, думала цыганочка молода,
[Стояла, думала цыганочка молода,]
Цыганочка молода…
На цыганку скоса поглядае,
На цыганку скоса поглядае.
Стояла, думала цыганочка молода,
[Стояла, думала цыганочка молода,]
Цыганочка молода…
Ты, цыганка, будь моя коханка,
Ты, цыганка, будь моя коханка,]
Стояла, думала цыганочка молода,
[Стояла, думала цыганочка молода,]
Цыганочка молода…
(Исполняют Василиса Ивановна Бугаец 1928 г.р., Пётр Прокопьевич Бугаец 1927 г.р., точных данных о третьей исполнительнице нет, вероятно, Лидия Михайловна Полищук 1935 г.р. Село Крыловка Кировский район/округ, Приморский край. Записали О. Семёнов и И. Семёнова 18.05.1995)
После такой песни, а чаще, после грустной, нередко можно было услышать припевку, содержащую призыв к хозяину утолить жажду певиц напитком-который-нельзя-называть. Поэтому расшифровку я не даю, а саму припевку послушайте:
(Исполняет фольклорно-этнографический ансамбль села Подгорное, Кировский район/округ, Приморский край, состав см. выше. Записали О. Семёнов и С. Макаркин 16.05.1995)
И ещё об одном примечательном обычае второго дня свадьбы я хочу рассказать. Среди испытаний, которые сваливались на невесту в доме жениха была обязанность сходить на колодец за водой во второй день свадьбы. Ну, вы понимаете, домашний колодец или водопровод не годился от слова вообще. Нужно было идти с коромыслом и двумя вёдрами на колодец, расположенный на улице, порой, достаточно далеко. Молодая хозяйка должна была продемонстрировать свою расторопность, умение работать по дому, выносливость и, что греха таить, красивую статную фигуру, потому что, когда несёшь два ведра на коромысле, осаночка выправляется как-то сама собой. Вот так об этом рассказала Александра Ивановна Супрун из Соколовки Чугуевского района/округа:
(записали О. Семёнов, И. Семёнова, С. Макаркин 08.07.1992)
Факт слежки за молодой в процессе её похода к колодцу со стороны родни жениха, в данном случае деверя, отразился в свадебной песне, исполненной Марией Ивановной Вировой:
Атдали ж мяне в чужую дяревню,
В жужую дяревню, да в великаю семью,
Мяне маладу да шлют рано па воду,
Па вадицу идти, да баюся ж адна,
Па вадицу идти, да баюся ж адна
Дивярёчак мой, браточик же мой,
Дивярёчак мой, браточик же мой,
А пайдём же с табой да рана по ваду,
А пайдём же с табой рана по ваду,
Я буду ваду брать, а ты гусячак* грать,
Я буду ваду брать, а ты гусячак грать,
Я буду ваду несть, а ты гусячак есть.
(Исполняет М. И. Вировая, с. Соколовка, Чугуевский район/округ, записали О. Семёнов и С. Макаркин 22.10.1992, см. сборник «Традиционная свадьба», стр. 96)
* Здесь «гусячак грать», вероятно, означает «гусельцы грать», то есть, играть на гуслях – игра слов, основанная на близости звучания слов «гуси» и «гусли».
И в заключение рассказа о втором дне свадьбы хочу предложить шуточную песню из свадебного репертуара Марии Ивановны Вировой, записанную там же тогда же:
Падшутив-падманив Миша Таню,
Падшутив-падманив Миша Та[ню]:
«Хади. хади, Танячка, к майму батьке,
Хади. хади, девачка, к майму ба[тьке],
А у майго татачки всё ни па-нашаму,
А у майго роднага всё [ни] па-наша[му],
На гару на волах ваду возют,
На гару на волах ваду возют,
В карытах на стале абедают,
В карытах на стале абеда[ют]».
А пришла Танячка к яво батьку,
А пришла девачка к яво ро[дному],
А у яго татачки всё па-нашаму,
А у яго роднага всё па-на[шаму],
На плячах у вядрах ваду носют,
На плячах у вядрах ваду но[сют],
У чашках на стале абедают,
У чашках на стале абеда[ют].